Откуда князь мышкин узнал о настасье филипповне

Взрослая тетка с прокуренным голосом, вместо красавицы, при виде которой захватывает дух. Все впечатление от экранизации испорчено Очень разочарована. Очень жаль. А здесь уж как то очень откровенно обыгрывалась внешность Лидии Вележевой: вот вам страстные очи, бледность, лихорадочность... Попробовала представить Н. Увидеть гениальность Достоевского.

Поэтому Настасья Филипповна и усваивает невольно манеру князя мыслить зримыми образами: . лишь избранный круг героев: Мышкин, Настасья Филипповна, Рогожин и Ипполит. . А как же вы меня узнали, что это я? .. "В толпе, недалеко от того места, где он сидел, откуда-то сбоку - он бы никак не​. Князь, роль которого так восхитительно сыграл в этом фильме Яковлев, узнал о Настасье Филипповне от купца, которого звали.

Предыдущее Часть 2. Дня два после странного приключения на вечере у Настасьи Филипповны, которым мы закончили первую часть нашего рассказа, князь Мышкин поспешил выехать в Москву, по делу о получении своего неожиданного наследства. Князь пробыл в отлучке ровно шесть месяцев, и даже те, кто имел некоторые причины интересоваться его судьбой, слишком мало могли узнать о нем за все это время. Доходили, правда, к иным, хотя и очень редко, кой-какие слухи, но тоже большею частью странные и всегда почти один другому противоречившие. Более всех интересовались князем, конечно, в доме Епанчиных, с которыми он, уезжая, даже не успел и проститься. Генерал, впрочем, виделся с ним тогда, и даже раза два, три; они о чем-то серьезно толковали.

Любимое советское кино - помощь на игру

Вопрос: кем, по заверениям отставного Иволгина, мог бы стать его сын? Ответ: камер-юнкером. Вопрос: за какую сумму Рогожин хотел купить расположение Настасьи Филипповны? Ответ: 100 тысяч рублей. Вопрос: какие слова, в ответ на просьбу Гаврилы Иволгина, велела писать князю Аглая? Ответ: я в торги не вступаю. Ответ: Швейцария.

Пожалуйста, подождите пару секунд, идет перенаправление на сайт...

Настасья Филипповна! На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона: волосы, по-видимому, темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное.

Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна... В первой главе довольно непристойный разговор о ней шел в поезде, на котором Мышкин приехал в Петербург после почти пяти лет, проведенных за границей. Лично же она появится лишь сотню страниц спустя, когда ее неожиданный приход станет причиной скандала в Ганиной квартире.

Таким образом, можно предположить, что портрет Настасьи Филипповны является вторым, промежуточным этапом в трехчастной стратегии введения в фокус главной женской фигуры романа: сначала она описывается как внесценический персонаж, затем представлена как экфрастический образ и лишь в последнюю очередь появляется во плоти [ 3 ]. Если бы дело обстояло так, сам по себе портрет не заслуживал бы нашего пристального внимания.

Однако чем внимательнее изучаешь портрет, тем яснее становится его значимость. Во-первых, если его функция всего лишь инструментальная, почему повествование Достоевского так навязчиво возвращается к этой фотографии в ходе романа?

Так, в седьмой главе первой части фотография появляется дважды, после того как князь упоминает о ее существовании в разговоре с дочерьми Епанчина. Жена Епанчина, Лизавета Прокофьевна, желает увидеть фотографию собственными глазами и посылает князя забрать ее у Гани. На обратном пути в гостиную князь останавливается и внимательно изучает портрет. То, что Мышкин целует фотографию, с одной стороны, указывает на его эксцентричность и экзальтированность.

Однако одновременно этот жест уподобляет фотографию Настасьи Филипповны еще одному типу визуального объекта, который целуют православные, а именно иконе. Хотя сам по себе этот термин не использовался иконописцами, то, что свет — важнейший компонент иконы, не подлежит сомнению.

Таким образом, с самого начала романа, и именно постольку, поскольку она появляется на фотографии, Настасья Филипповна изображена как потенциальный объект религиозного поклонения. Во всяком случае, с этого момента и далее князь относится к ней как к подходящему прототипу иконы [ 5 ], то есть создает свое представление о ней с помощью ассоциаций, вызванных фотоиконой.

Спустя несколько минут после того, как он уже поцеловал фотографию, Мышкин передает ее Лизавете Прокофьевне. Портрет вновь появляется в следующей главе, когда Ганина сестра Варя передает фотографию своей матери. Две эти сцены, в которых фотопортрет подчеркнуто не воспринимается как икона, указывают на повседневность самого явления фотографии. Благодаря своей сравнительной дешевизне, верности оригиналу и легкости в переноске фотографические изображения получили широкое распространение, что за несколько десятилетий до этого нельзя было даже вообразить.

У русского общества появились новые способы зрительного восприятия. К примеру, ни Пушкин, ни Лермонтов не описывают своих персонажей рассматривающими живописные миниатюры с изображением прекрасных женщин. Ведь в их время женская красота могла быть вполне легендарной и поэтому описываться словесно, но ее невозможно было передавать из рук в руки в отсутствие оригинала.

Итак, с самого начала романа Достоевский устанавливает два способа восприятия фотографии: это либо священная икона, либо светский объект. К 1840 году первый дагерротипист в России, Алексей Федорович Греков, уже внес ряд усовершенствований в процесс, предложенный Дагерром, и к концу 1840-х годов в двух главных русских городах работали многочисленные дагерротипические студии [ 7 ].

Достоевский, всегда чуткий к жизни Санкт-Петербурга, разумеется, был знаком с этими изданиями. Более того, сам он к тому времени уже неоднократно позировал для фотографических портретов.

Сохранилось как минимум семь фотографий Достоевского, снятых между 1860 и 1865 годами; резонно думать, что их могло быть и больше [ 8 ]. Фотопортрет введен в повествование потому, что Достоевский размышлял об изобразительных возможностях фотографии как нового средства передачи информации. Разумеется, не вполне ясно, почему известный химик утверждает, что фотография ведь она, как кажется, лишь воспроизводит мир более или менее таким, каков он есть может открыть перед человечеством столь же революционные перспективы, как и приборы, сделавшие видимыми невидимые до того миры.

Представляется, что Достоевский был вполне в курсе того, о чем рассуждал Бекетов. Во-первых, фотография с ее кажущейся способностью в совершенстве воспроизводить оригинал привела к переосмыслению взаимоотношений между изображением и оригиналом — это породило многочисленные споры о возможностях, необходимости и границах подражательного искусства [ 11 ].

Во-вторых, возник вопрос о тиражах. В отличие от более ранних форм изобразительного искусства, которые легко рассматривать как подражательные, фотографический негатив мог быть использован для получения большого числа более или менее идентичных репродукций.

И наконец, фотография — первое средство, которое, по-видимому, может остановить поток времени, запечатлеть происходящую в настоящий момент сцену так, чтобы затем к ней можно было вернуться в любой момент. Первая из этих тем, разумеется, не нова, но с возникновением фотографии она получила новое переосмысление. Споры об этом на самом деле велись во многих европейских странах сразу после появления самых первых фотографий.

Достоевский часто думал на сию тему и посвятил ей ряд очерков в 1860-е и 1870-е годы [ 12 ]. Вторая тема также не была вполне новой, но благодаря фотографии кардинально изменился сам способ ее восприятия. Однако что касается третьей потенциальной возможности фотографии, то она, по-видимому, была впервые вполне осознана именно Достоевским.

Начнем с более детального рассмотрения первого отрывка, где появляется портрет Настасьи Филипповны. Фотография описывается сразу после абзаца, в котором князь рассматривает пейзаж, висящий в кабинете генерала Епанчина.

Князя в особенности интересует то, насколько картина в состоянии воспроизвести реальную местность или предмет. Талант художника заключается в том, удалось ли ему уловить специфику конкретного пейзажа, и при этом настолько убедительно, что зритель в состоянии узнать оригинал или, по крайней мере, тешит себя иллюзией, что может.

Достоевский не сообщает нам, прав ли князь, связывая свое воспоминание с произведением художника, но точное происхождение пейзажа в данном случае несущественно. Роль этой сцены заключается в том, чтобы читатель задался вопросом о взаимоотношениях реалистической картины и ее референта ровно за один абзац до появления поразительно точного и прекрасного портрета Настасьи Филипповны. Этот вопрос практически всегда обсуждался в ранних статьях, посвященных фотографии.

Сьюзен Уильямс в своей замечательной работе о фотографии и портрете в довоенной американской литературе резюмирует современные американские исследования на эту тему: 13 ]. Отголоски подобных представлений слышны в речи Бекетова, процитированной выше, хотя там эти явления осмыслены исключительно позитивно. Кажется, Мышкин заворожен загадочной способностью фотографии воплощать отсутствующий оригинал и поразительно часто вспоминает о фотографии даже в присутствии самой Настасьи Филипповны.

Если сравнить восприятие Мышкиным фотографии с его восприятием пейзажа, можно заметить, что они абсолютно противоположны. В последнем случае картина вызывает в памяти Мышкина реальную сцену. Но в действительности изображение никак не может заменить собой эту сцену. Фотография же, кажется, представляет собой эквивалент или даже замену оригинала.

Как отмечалось ранее, в контексте русской православной культуры мы находим дополнительную возможность связать фотографию с иконой — возможность, отсутствующую в американской или британской культуре. Икону во многом можно рассматривать как нечто среднее между картиной и фотографией. Подобно картине, она возникает в результате работы человека.

Но в отличие от западной живописи, ее не следует понимать как уникальный образ личности. Скорее, это отображение божественного прототипа, сущность которого воспроизводит икона [ 15 ].

Таким образом, иконы были воспроизводимы, хотя и не механическими средствами, и значит, в этом отношении были более похожи на фотографии, чем на картины. В православной традиции прототипические иконы также возникали благодаря процессу, размывавшему грань между человеческим деянием и волшебством [ 17 ]. Скорее, Достоевский посредством столь заметной апелляции к фотографии в начале романа подготавливает почву для обсуждения основных вопросов, поднимаемых фотографией как изобразительным средством даже в отсутствие фотографии как таковой.

Одна из центральных проблем романа — не просто адекватность портрета Настасьи Филипповны его оригиналу, но отношение всех и всяческих изображений к действительности: ее фотография метонимически заменяет все бывшие и будущие ситуации. Особенно важны те пограничные моменты, в которых, как на раннем этапе истории фотографии, человек кажется присутствующим почти сверхъестественно, хотя физически его рядом нет.

Наверное, неудивительно, что в самой яркой из этих сцен участвуют Мышкин и Настасья Филипповна. После бессонной ночи, когда Ипполит читает свою исповедь, князь ранним утром забредает в Павловский парк и там засыпает. Наконец, пришла к нему женщина; он знал ее, знал до страдания; он всегда мог назвать ее и указать, — но странно, — у ней было теперь как будто совсем не такое лицо, какое он всегда знал, и ему мучительно не хотелось признать ее за ту женщину.

Как и в эпизоде с лицом на фотографии, образ из сна скрывает в себе очевидную загадку, которую можно разгадать лишь на отсутствующем лице, появляющемся как образ. Напротив, когда воплощенное лицо действительно появляется, в нем обычно не удается распознать ту сверхъестественность, которая угадывается на его субституте будь то фотография или образ из сна, воспринимаемый как фотография. То есть образ из сна — как проявитель — раскрывает в Настасье Филипповне то, что в ее присутствии не видно.

Таким образом, изображение более реально и открывает больше, чем его оригинал. Это прекрасно объясняет, почему сама Настасья Филипповна довольно редко появляется в романе Достоевского. Если Мышкина завораживает таинственная способность фотографии запечатлевать то, что спрятано за внешней оболочкой, то его создателя, видимо, — заложенная в фотографии возможность останавливать время. Конечно, любое более или менее реалистичное визуальное изображение запечатлевает определенный момент времени, который художник выбирает для нанесения на холст.

Однако то, что нарисовано, обязательно выдает иллюзорность этого сохраненного момента, отчасти потому, что смотрящий на картину знает, как долго пришлось создавать образ остановленного времени следы этого видны, к примеру, в самих мазках , отчасти же потому, что никакой художник, как бы он ни интересовался деталями, не может ухватить их с той же аккуратностью, что фотография.

Фотография же, напротив, останавливает мгновение так, что время, затраченное на создание образа, остается незаметным для зрителя. Разумеется, при жизни Достоевского время экспозиции было чересчур долгим, чтобы действительно давать иллюзию остановленного времени.

Скорость закрывания затвора в сотые доли секунды будет достигнута лишь несколько десятилетий спустя. Но, как убедительно показала Нэнси Армстронг, писателям довольно часто удается предвосхитить различные фотографические достижения задолго до того, как они происходят в реальности [ 21 ].

Если учесть, что при Достоевском время экспозиции было сведено к нескольким секундам, нетрудно предположить, что он мог интуитивно предугадать этот потенциал [ 22 ]. Мы можем увидеть массу сцен, основная задача которых — остановить время, более того, Достоевский выстраивает описание некоторых ключевых сцен так, как если бы они были фотографиями, лежащими перед глазами читателя. Я подозреваю, что Достоевскому отчасти удалось предугадать фотографические технологии будущего именно потому, что его собственный опыт эпилепсии снабдил его необычными воспоминаниями об остановленном времени: [Мышкин] задумался, между прочим, о том, что в эпилептическом состоянии его была одна степень почти пред самым припадком если только припадок приходил наяву , когда вдруг, среди грусти, душевного мрака, давления, мгновениями как бы воспламенялся его мозг и с необыкновенным порывом напрягались разом все жизненные силы его...

Как в случае фотографии, так и в случае эпилепсии время может быть остановлено, но в самый момент остановки это нельзя осознать. Однако в обоих случаях в результате получается изображение такой полноты и точности, которое недостижимо никакими другими средствами. До того как припадок начался, он может чувствовать его приближение, и предчувствие становится еще сильнее. Наконец, в последнюю минуту перед припадком он испытывает эйфорию настолько же интенсивную, как агония приговоренного. И эта эйфория следует той же самой логике геометрической прогрессии.

Времени больше не будет не потому, что оно действительно закончится или будет упразднено, как это предполагается в библейском пророчестве, но скорее потому, что его течение остановится, в случае эпилепсии — из-за непредсказуемости заболевания, в случаях с гильотиной и фотографией — благодаря техническим достижениям.

Время можно останавливать и другими способами, особенно посредством нарративной техники, которая создает иллюзию застывшего времени, несмотря на то что само по себе повествование линейно. Подобно эпилептическому припадку в описании Морсона, такие сцены готовятся медленно, но верно. Напряжение растет, и сначала кажется, что время ускоряется на пути к неминуемой развязке. Однако при самой развязке процесс, по-видимому, поворачивается вспять, и на мгновение и персонажи романа, и читатель застывают, тогда как время, на долю секунды затормаживается.

Вспомните, к примеру, эпизод, предшествующий финалу романа, когда Мышкина, которого многие считают женихом Аглаи Епанчиной, представляют кругу близких друзей семьи. Перед встречей Аглая предупреждает, чтобы Мышкин любой ценой постарался не разбить китайскую вазу, стоящую в центре гостиной.

Однако в ходе вечера он подбирается к вазе все ближе и ближе, в точном соответствии с речью и жестами, которые становятся все более оживленными и все менее приличными: При последних словах он вдруг встал с места, неосторожно махнул рукой, как-то двинул плечом, и...

Ваза покачнулась, сначала как бы в нерешимости: не упасть ли на голову которому-нибудь из старичков, но вдруг склонилась в противоположную сторону, в сторону едва отскочившего в ужасе немчика, и рухнула на пол.

Гром, крик, драгоценные осколки, рассыпавшиеся по ковру, испуг, изумление — о, что было с князем, то трудно, да почти и не надо изображать с.

Характеристика князя Мышкина. Откуда князь Мышкин узнал о Настасье Филипповне?

Настасья Филипповна! На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона: волосы, по-видимому, темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное. Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна... В первой главе довольно непристойный разговор о ней шел в поезде, на котором Мышкин приехал в Петербург после почти пяти лет, проведенных за границей.

Вы точно человек?

Князь Лев Николаевич Мышкин , человек необычайно добросердечный и кроткий, возвращается в Россию без гроша в кармане после лечения от тяжкой душевной болезни в Швейцарии. На подъезде к Петербургу он случайно знакомится в вагоне поезда с купеческим сыном, наследником миллионного состояния Парфёном Рогожиным и суетливым чиновником Лебедевым. Рогожин рассказывает о своей неутолимой страсти к гордой красавице Настасье Филипповне, содержанке богача Тоцкого. Князя ошеломляет доходящая до мучительной болезненности сила чувств Парфёна. Рогожину же Мышкин нравится за простоту и незлобие. Не имея знакомых в Петербурге, князь решает посетить генерала Епанчина, чья жена приходится ему дальней родственницей. В приёмной генерала он впервые видит его секретаря Гаврилу Ардалионовича Ганю Иволгина.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Идиот. 3 серия

Князь Мышкин как супермен. Настасья Филипповна как жертва.

Достоевский Ф. В семилетнем возрасте героиня осиротела и воспитывалась в деревне богатого помещика Тонкого, который, когда ей минуло шестнадцать лет, сделал ее своей любовницей. Сначала князь слышит о Настасье Филипповне, потом три раза рассматривает ее портрет. При первом взгляде князь видит только красоту, а при втором замечает ее муку и печаль. Об этом глаза говорят, вот эти две косточки, две точки под глазами, в начале щек. Это гордое лицо, ужасно гордое...

Если князь Мышкин идиот, то кто тогда тот человек, которого описывает Достоевский под именем князя Мышкина? Я перечитываю. Померанц,Открытость,бездне,Встречи,Достоевским,Князь,Мышкин. Больше других – Настасьей Филипповной. Можно сказать, что Мышкин против Духа Святого, повеявшего откуда хочет, в непривычном, чужом, новом облике. которую хранит церковь, без зримой церкви, а потом уже узнал церковь. Вопрос: Откуда князь Мышкин узнал о Настасье Филипповне? Вопрос: Почему Настасья Филипповна попросила князя не извиняться за свой визит?

Часть первая[ править править код ] Действие первой части происходит на протяжении одного дня, 27 ноября. Князь предстаёт человеком искренним и невинным, хотя и прилично разбирающимся в отношениях между людьми. В поезде он знакомится с молодым купцом Парфёном Рогожиным и отставным чиновником Лебедевым, которым бесхитростно рассказывает свою историю. В ответ он узнаёт подробности жизни Рогожина, который влюблён в Настасью Филипповну, бывшую содержанку богатого дворянина Афанасия Ивановича Тоцкого.

Идиот (роман)

С той поры, сгорев душою, Он на женщин не смотрел, Он до гроба ни с одною Молвить слова не хотел... Возвратясь в свой замок дальний, Жил он строго заключен, Все безмолвный, все печальный, Как безумец умер он. В варианте, использованным Достоевским, оставался только один намек на служение рыцаря деве Марии: "А. Сам князь сравнивает себя в эти минуты с пророком Магометом: "Вероятно... В свете этого зримого явления божественной красоты нам становится понятна мысль князя о том, что "красота спасет мир". Прочувствованное им видение становится для него неотразимым фактом душевной жизни, но тут же и событием действительности. Пусть образ истины явился князю лишь в больном воображении: каким бы путем она ни пришла в сознание героя, через него она уже входит в мир [vi].

Любимое советское кино: Откуда князь Мышкин узнал о Настасье Филипповне?

.

Настасья Филипповна — «гордая красавица» и «оскорбленное сердце»

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Aglaya and Nastassya
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 3
  1. muslotangbon

    Я знаю, как нужно поступить, пишите в личные

  2. Алиса

    ВОТ! ТОЧНО!

  3. Савватий

    Ни слова больше!

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных